
Утверждение “Как вы лодку назовете, так она и поплывет” плотно закрепилось на подкорке головного мозга современных руководителей в зоне, ответственной за стратегическое планирование не благодаря добросовеcтному штудированию теории брендинга в студенческие MBAеские времена, а благодаря капитану Врунгелю и его “Победе”, превратившейся в “Беду”.
Успех путешествия предопределяется названием лодки. Назовешь “Победа” - все пройдет гладко, назовешь “Беда” - и масса сомнительных приключений обеспечена.
Имена овеяны множеством псевдонаучных теорий, сложно поддающихся верификации: астрология имени, нумерология имени, совместимость имен, я даже встречала книгу “Тайная власть имени”. Если в этой области так много “шума” и интереса, возможно этому есть причина. По крайней мере каждый из нас волей - неволей хотя бы раз сравнивал себя с известным историческим или литературным персонажем и выискивал у себя схожие черты, которые могли бы и нам обеспечить успех. В бытовой среде восприятие имени - процесс отождествления, присвоения “сильных качеств” и игнорирование “слабостей”.
А что же в бизнесе?
Почему процесс принятия имени компании часто более мучительный и длительный по сравнению с выбором имени для собственного ребенка? Почему мы так легко попадаемся на крючок с эмоциональной наживкой и позволяем себе ставить во главу угла критерий “нравится”? Какая из стратегий является верной, когда речь идет о принятии решения о выборе имени для своего “бизнес-детища”: строгое следование брифу или поиск до победного возгласа “нравится, люблю, вижу на вывеске”? Чем руководствоваться “проведением”, “чуйкой”, “знаками” или количественным опросом потребителей?
В моей практике был всего один яркий случай, когда подход к принятию решения о выборе имени носил исключительно рациональный и объективный характер. В тот раз этап разработки имени прошел быстро и легко. Бриф был не просто стандартной формальностью, а реальным инструментом оценки предложений. В этом проекте решение принимал француз, а имя должно было быть на украинском языке, что уже само по себе исключало какие-либо субъективные ассоциации, и то по причине полного отсутствия предвзятости. Кстати, нужно отдать должное моему французскому коллеге за то, что он настоял на проведении достаточно масштабного исследования по тестированию имен в нескольких регионах Украины, а не тестировал предложенные варианты на самой легкодоступной аудитории: коллега, мама, папа, тетя Валя - повар, которая так вкусно готовит украинский борщ.
В этом случае налицо рациональность. “Но где же изюминка? Где интрига?”: кричит славянская душа. Ведь намного интереснее делиться с коллегами за чашечкой кофе впечатлениями о том, как мы долго-долго не могли выбрать имя, а потом нашему шефу / жене шефа / руководителю отдела маркетинга / бабушке шефа оно приснилось. А затем на годовщинах всем с гордостью рассказывать легенду рождения гениального названия.
“Неслучайные случайности” возводятся в ранг символов, вселяя в нас уверенность в успешном ever after. Ровным счетом также как и “мистика” с негативной тональностью. И все потому что мы “ простые смертные” постоянно ищем подтверждения того, что совершаем правильные действия в правильном направлении, контролируя и, собственно, управляя процессом.
И все это происходит не потому, что мы боимся ошибиться, хотя и это тоже. Просто так интереснее, душевнее и радостнее. И если в финансах “случайности”, “знаки” и “мифы” чреваты невыполением плана в лучшем случае и налоговой проверкой в… не самом лучшем случае, то в “имятворчестве” - полный картбланш. Это даже не дизайн, где нужно уметь пользоваться хотя бы карандашом, это область понятная каждому, кто умеет произносить слова. А если же человек образован, эрудирован и умеет красиво говорить, то нейминг он воспринимает, как увлекательную игру, в которой хотя бы раз, но должен себя попробовать.
Так начинается “свободное имятворчество”, которое может привести как к гениальным, так и к банальным решениям. А самая распространенная ловушка начинающего неймера - “горе от ума”. Это ситуация, в которой рождаются гениальные по замыслу, по идее имена, но очень далекие от целевой аудитории, а иногда и вовсе непроизносимые…
Есть один блестящий пассаж в книге М. Идова “Кофемолка”, где просто и восхитительно описан процесс создания имени молодой парой нью-йоркских предпринимателей-интеллектуалов, решивших создать в стране Starbucks венскую кофейню “самых строгих правил”. Я процитирую несколько абзацев, которые заставили меня искренне смеяться, потому что уж очень реалистично и остро подмечено.
“ - Начнем с регламента, - сказал я, катая толстую ручку по нетронутому листу бумаги. - Мораторий на Фрейда, Моцарта и все, что напрямую указывает на Вену.
Мы с Ниной сидели в “Буона Таццв” на углу Амстердам и 85-й, очередном донельзя американизированном кафе из тех, что мы так легко могли бы затмить…
- Ну-ка, сказала Нина. - Ну-ка, ну-ка, ну-ка: кафе “Регламент”.
- Не-а, слишком претенциозно.
- Кафе “Яремная Вена”.
-Давай также откажемся от каламбуров. Нам нужно что-то более утонченное.
-Но менее утонченное, чем Моцарт…
Выдумывать и отвергать названия для кафе было интереснее, чем давать имя ребенку. Для неглупой пары выбор имени - процесс не созидания, а скорее тупого и безжалостного отстругивания: после того как вы откажитесь от банальностей вроде Джоша и Софи,… у вас останется всего три-четыре приемлемых варианта. Назвать кафе, наоборот, означало совершить акт творения на глазах у незнакомцев, создать короткий текст, которому гарантированы публикация и внимание… В некотором смысле эта задача была и более ответственной. Наградив ребенка именем Гейлорд или Целия, вы всего лишь усложните ему жизнь. Неправильно назвав кафе, вы изуродуете свою…
Нам нужен был компактный таксономичный хит. Название, которое не только бы зазывало посетителей, но и сразу давало представление о владельцах. Что-то вроде “Этой кофейней владеют и управляют умные, но приветливые люди, которые хоть и не слепо следуют венской традиции кофейного дома, тем не менее считают, что она превосходит свои парижский и римский эквиваленты”. Только чуть короче.
-Давай выберем что-нибудь простое и односложное, - предложил я.
- Да, это, кажется все еще в моде, - без энтузиазма отозвалась Нина. В начале десятилетия нью-йоркские едальни захлестнула и пока еще не отпустила волна ложной скромности. Теперь половина ресторанов назывались пресными букварными существительными типа хлеб или поле, что должно было передавать две взаимоисключающие идеи: а) смиренную скромность и б) величие столь сокрушительное, что название вообще не требуется…
- А что, по-моему, хорошая идея, - сказал я. - Просто вздох. Последнее слово изнемогающего кофемана. Чашка. Кружка. Пышка. Сушка. Торт. Порт. Корт. Сорт. Куб. Боб.
-Дуб, - сказала Нина. - Лоб… А как все-таки на счет человеческого имени? Разумеется, не моего или твоего.
-Разумеется. - Любые вариации вокруг “Марка и Нины” или “Шафра и Ляу” исключаются из-за заведомой пошлости самой идеи. Мы не были ни парочкой хиппи, открывающей макробиотический тофу-бар с прикрепленным к дверям расписанием классов йоги, ни Дональдом и Иваной Трамп.
-Произвольное континентальное имя. Сибил там или Фриц.”
-Боюсь, “Фриц” еще не полностью реабилитирован. А “Сибил” звучит как “дебил”.
Ох, ну ты понимаешь.
Мне казалось, что я уже знаю нужное нам слово, - я только не был уверен, что оно существует. Возможно его придеться выдумать…
Внезапно я вспомнил имя, которое подходило под все определения. Оно впрыгнуло на меня из недавно прочитанной книги Гарольда Загеля” Остроумцы венской кофейни. 1890-1938”…
- “Кольшицкий”?
Георг Франц Кольшицкий не был одним из остроумцев. Он был всего лишь изобритателем самой кофейни. Украинский козак по происхождению, поляк по месту жительства, Кольшицкий стал героем Австрии в 1683 году… Мне он нравился.
Растянулась пауза, прерываемая только неэстетическим звуком Нининой соломинки, втягивающей остатки “Кровавой Мери”…
-Кхм, - сказал я. - Так Кольшицкий или не Кольшицкий?
- Право, не знаю. Там довольно неудачное сочетание звуков. (В фамилии Kolschitzky вполне явстренно звучит слово shit.)
- Ладно тебе. Что мы, в пятом классе, что ли?
-Мы нет, - сказала Нина, - Но весь основной мир - вполне возможно.
Нина оказалась права - “весь остальной мир” их не понял. Они оказались слишком сложным и непонятными. Зато получили истинное удовольствие от процесса творчества. Для этой нью-йоркской пары кафе было развлечением, но не стало успешным бизнес-проектом.
Я не утверждаю, что приходится выбирать: бизнес или творчество. Более того, я верю, что это неотделимые, взаимоусиливающие вещи.
Нужно просто умело переключать сознание, когда быть физиком, а когда лириком.
Татьяна Логачева
Руководитель отдела брендинга
| Популярность: 5% |

















